Advokat-inform.ru

Юридический советник
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Можно ли оспорить диагноз после смерти

Неверный диагноз: ВС разбирался с компенсацией за смерть пациента

Неверный диагноз: ВС разбирался с компенсацией за смерть пациента

У Святослава Неверова* был рак желудка. Но врачи Губкинской центральной районной больницы, в которой мужчина лечился с 2014 года, долго не могли выявить опухоль. Они поставили правильный диагноз только в декабре 2015-го. Через полгода Неверов скончался.

В апреле 2020-го его дочь Екатерина Макарова* обратилась с иском к Губкинской больнице. Она просила суд взыскать в ее пользу 500 000 руб. компенсации морального вреда, настаивая, что врачи оказали ее отцу некачественную медицинскую помощь.

Но три инстанции ей оказали. Они приняли во внимание результаты судебной экспертизы, согласно которым неверный диагноз не повлиял на состояние здоровья погибшего. В таком случае моральный вред, даже если он был, причинили самому погибшему, как потребителю, но не Макаровой. «Право на компенсацию морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего, а потому оно не могло перейти к дочери по наследству», – указал в своем решении Губкинский горсуд.

Безуспешно пройдя три инстанции, Макарова обратилась в Верховный суд. В кассационной жалобе она, в частности, отметила, что суды неправильно распределили бремя доказывания. Это больница должна была доказывать отсутствие своей вины, указала заявительница.

«Врачи особо не разговаривают»

На процесс в Верховный суд от больницы никто не пришел, хотя ответчика известили надлежащим образом. Макарова же приехала на заседание лично. Помимо нее на суде присутствовала прокурор Эльмира Засеева. Она полностью поддержала доводы кассационной жалобы, отметив, что по закону бремя доказывания действительно лежало на ответчике.

По словам прокурора, врачи Губкинской больницы не провели исследования, которые предусмотрены стандартами медицинской помощи. «Они их назначили, но фактически не провели. Хотя только с помощью них можно было поставить правильный диагноз», – пояснила Засеева.

– Почему так вышло? Не было специалистов, оборудования? – уточнила председательствующая судья Людмила Пчелинцева.

– Знаете, губкинские врачи особо не разговаривают, – заметила Макарова.

Она рассказала, как пыталась узнать у медиков, почему у ее отца произошла перфорация кишечника [образование в кишечнике сквозного отверстия]: «Спрашивала, может ли причиной быть рак. Ведь у него мать умерла от онкологии…».

– Даже так? – удивилась Пчелинцева.

– Да. Но врач мне ответил: «Я специалист высшей категории, вы что меня сейчас учить будете». Я потом сама изучила медицинскую литературу по этому вопросу и никакой другой причины кроме как онкологии там не нашла, – вздохнула Макарова.

Судьи удовлетворили ее жалобу. Они отменили акты нижестоящих инстанций, направив дело на новое рассмотрение в Губкинский горсуд (№ 57-КГ21-11-К1).

Смерть пациента в результате (не только!) врачебной ошибки — можно ли возместить вред?

Недавно ВС РФ отправил на пересмотр «медицинское» дело, выводы по которому могут представлять интерес для практикующих юристов (Определение №48-КГ19-9).

Суть: Гражданин обратился в травмпункт по поводу «ушиба грудной клетки»; врач-травматолог провел общее обследование на предмет ушиба и назначил лечение, но не заметил (из жалоб больного и рентгенограммы) куда более серьезный недуг – пневмонию. От которой пациент и скончался спустя два дня. При этом, врач рекомендовал больному на следующий день обратиться в поликлинику (чего больной также не сделал).

Читайте так же:
Запрет на парковку автомобилей во дворе дома

Мать и дочь умершего обращаются в суд с иском о возмещении морального вреда, причиненного смертью члена семьи. Которая, по мнению потерпевших, была вызвана ненадлежащей медицинской помощью, оказанной врачом-травматологом: пневмонию врач не выявил, надлежащего лечения не назначил.

Судебная экспертиза по делу пришла к выводам:

— об отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врача-травматолога и смертью пациента;

— о наличии в оказанной медицинской помощи недостатков (неполнота обследования), которые «способствовали прогрессированию пневмонии и неблагоприятному исходу заболевания (смерти).

Таким образом, эксперты пришли к выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи между не надлежаще оказанной медицинской помощью и смертью пациента (смерть явилась следствием совокупности факторов, и некачественная медицинская помощь – один из них).

Суды первой и апелляционной инстанций в иске отказали. Причем апелляционная инстанция (СК по ГД Челябинского облсуда) отдельно отметила, что «косвенная причинно-следственная связь» между действиями врача и смертью больного не является основанием для возмещения морального вреда. Связь, видимо, должна быть только прямая (в смерти виноват исключительно врач), иначе компенсация «не положена».

Отправляя дело на пересмотр, коллегия допустила некоторую недосказанность, а именно:

— обратила внимание, что ответчик должен был доказать отсутствие вины. Однако, именно истец обязан был доказать наличие причинной связи между действиями/бездействием врача и причиненным вредом. Смещая бремя доказывания на ответчика, коллегия «как-бы намекает», что косвенная причинная связь уже доказана (судебная экспертиза) и этого достаточно. Далее слово предоставляется ответчику.

— отметила, что заключение эксперта – лишь одно из доказательств, которое суд оценивает наряду с другими и т.д. и т.п. На мой взгляд, здесь содержится указание читать и оценивать не только выводы, но и мотивировку экспертного заключения.

Разумеется, кассационная инстанция не может предопределять оценку того или иного доказательства. Но указать, что косвенная причинная связь между причиненным вредом и действиями причинителя вреда тоже является основанием для возмещения этого самого вреда потерпевшему, было вполне возможно.

Ст.1064 ГК РФ, п.11 ПП ВС от 26.01.2010 №1 не содержат положений, позволяющих утверждать, что причиненный вред подлежит возмещению только тогда, когда причинен исключительно ответчиком (прямая причинная связь) и больше никем и ничем (косвенная причинная связь, вред причинен совокупностью факторов)!

При причинении ущерба здоровью, повлекшем за собой смерть, достаточно часто возникает ситуация, когда эксперт не может утверждать о наличии прямой связи между действиями предполагаемого виновника и смертью потерпевшего. Иногда нельзя даже выявить решающий фактор, и можно лишь говорить о совокупности таких факторов. Но разве это является основанием для освобождения такого «виновника» от возмещения вреда? Разумеется, нет! Однако, суды часто совершают подобные ошибки.

Читайте так же:
Как взыскать средства по исполнительному листу

Так, в 2017-2018 годах Калининским районным судом г.Челябинска (тот же суд, в котором рассматривалось приведенное выше «медицинское» дело) рассматривалось дело о возмещении морального вреда, причиненного в результате смерти члена семьи в ДТП (истец – дочь погибшей, я представлял истца).

Суть: ДТП (наезд на пешехода), в действиях водителя нет нарушений ПДД. Потерпевшая (преклонного возраста) две недели лежит в больнице и умирает.

Суть заключения эксперта по делу укладываются в следующую формулу:

Тяжелая сочетанная травма (в ДТП) + состояние здоровья (наличие ряда заболеваний) = наступление смерти (то есть, косвенная причинная связь).

Однако, прямая то причинная связь отсутствует! (потерпевшая умерла не только от травм, полученных в ДТП, но и в связи с состоянием своего здоровья – совокупность факторов). На основании этого суд выносит решение об отказе в иске.

К счастью, дело было правильно разрешено уже на стадии апелляции. СК по ГД Челябинского областного суда решение первой инстанции отменила, иск удовлетворила частично . В апелляционном определении отмечено, что смерть наступила в результате (в том числе) действий ответчика (водителя), которые в сочетании с рядом хронических заболеваний привели к смерти потерпевшей.

Лечение халтуры

alt=»Искать связь между неправильным лечением и смертью пациента пришлось в Верховном суде. Фото: Александр Корольков» /> Искать связь между неправильным лечением и смертью пациента пришлось в Верховном суде. Фото: Александр Корольков

В своем иске в суд родные просили о компенсации морального вреда за смерть пациента из-за "ненадлежащего оказания медицинской помощи". Суд иск принял. Положенная в таких случаях медицинская экспертиза написала в своем заключении, что в смерти пациента виноват он сам, а вины врачей нет.

Основываясь на подобном заключении, местные суды заявили, что вины медиков они не видят и, опираясь на выводы экспертов, отказали родственникам умершего в компенсации морального вреда. Несогласные с таким решением близкие пошли дальше и выше — в Верховный суд РФ.

Там дело затребовали, изучили и с выводами коллег не согласились, посчитав, что в жалобе жены и дочери покойного есть резон.

Вот суть судебного спора. Житель Челябинска обратился в областную больницу с жалобами на боли в грудной клетке и на одышку. Рассказал, что эти неприятности начались после того, как он неудачно упал на спину. Мужчину осмотрел врач-травматолог и отправил на рентген. Получив снимок, поставил диагноз "ушиб грудной клетки" и назначил соответствующее лечение. Но спустя всего два дня после постановки "нестрашного" диагноза пациент скончался от пневмонии. У мужчины остались жена и дочь. Они посчитали, что смерть их близкого наступила в результате "ненадлежащего оказания медицинской помощи" врачом-травматологом. Женщины обратились в суд с иском и попросили о компенсации морального вреда в размере трех миллионов рублей каждой.

Читайте так же:
Признание диплома об иностранном образовании

Фото: Андрей Махонин / ТАСС

Истицы уверяли суд, что врач, который принял их мужа и отца, не провел необходимого обследования мужчины, "не изучил рентгеновский снимок его грудной клетки с новообразованием, характерным при пневмонии", не собрал нужные анализы, не поставил правильный диагноз и не назначил положенного при таком заболевании правильного лечения. Калининский райсуд Челябинска назначил комиссионную медицинскую экспертизу.

Согласно заключению экспертизы травматолог в целом оказал помощь пациенту правильно, но неполно, а допущенные недостатки не явились причиной возникновения пневмонии, "но способствовали ее прогрессированию". Кроме того, прошло заседание лечебно-контрольной комиссии, которая сделала вывод: врач-травматолог обоснованно выставил диагноз "ушиб грудной клетки", назначил соответствующее лечение и рекомендовал продолжить обследование в поликлинике по месту жительства. А вот этого пациент не сделал и в поликлинику не обратился. По мнению суда, это и привело к трагическому исходу.

В итоге районный суд заявил, что прямой причинно-следственной связи между действиями врача и смертью его пациента он не увидел. И сам по себе факт оказания медицинских услуг с дефектами "не является достаточным основанием для взыскания морального вреда". Поэтому иск остался без удовлетворения. Челябинский областной суд подтвердил правильность и законность такого решения.

В таком виде дело дошло до Верховного суда РФ. И главное, что заявил Верховный суд, — доказывать качество оказания медпомощи должна сама больница, а не пациент или его родственники. И еще — экспертиза не имеет заранее установленной силы, ее нужно оценивать вместе с остальными доказательствами.

Как растолковала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда, челябинские суды возложили бремя доказывания обстоятельств, касающихся некачественного оказания гражданину медицинской помощи и причинно-следственной связи между этим событием и смертью пациента, на истцов. А должны были задать эти вопросы областной клинической больнице.

Фото: iStock

Местные суды не дали оценку доводам вдовы и дочери пациента больницы, что если бы их близкому вовремя и правильно установили диагноз и правильно назначили лечение, все было бы в порядке.

Челябинские судьи, по мнению Верховного суда РФ, не оценили то обстоятельство, что в заключении судебно-медицинской экспертизы отмечены недостатки.

Верховный суд напомнил своим коллегам, что обязанность возместить причиненный вред не поставлена в зависимость от степени тяжести такого вреда. Об этом сказано в статье 1064 Гражданского кодекса.

По мнению высокой судебной инстанции, вывод челябинского суда, что гражданину стало совсем плохо только из-за его неприхода в поликлинику, "не основано на нормах материального права". В итоге решения челябинских судов отменены.

Посмертный диагноз. Как доказать свою правоту, если ты не согласен с решением суда?

Но всегда ли она объективна? Порой заинтересованные стороны идут на различные ухищрения, чтобы доказать свою правоту. Можно ли оспорить выводы экспертов, если одна из сторон не согласна с их мнением?

Экспертов подкупили?

В распоряжении редакции оказались два экспертных заключения. По одному из них человека, которого при жизни считали здравомыслящим, объявили, мягко говоря, не совсем психически здоровым. Другая экспертиза признала страдающего наркоманией и алкоголизмом, постоянного пациента психиатрической клиники, состоявшего на учёте в психодиспансере, покушавшегося на жизнь собственной матери, вполне здоровым и осознающим свои действия при подписании документов. Речь в обоих случаях шла о наследстве.

Читайте так же:
Как вернуть деньги за плохо оказанную услугу консультации?

В первом случае упоминается некая Зиновьева, которая умерла в возрасте 82 лет. При жизни она не наблюдалась у психиатров, ей не назначали психотропных лекарств, не оказывали старушке помощь и социальные службы. Она сама получала пенсию, оплачивала коммунальные услуги. Тем не менее её сын Валерий Безгачев обратился в суд с просьбой провести судебно-психиатрическую экспертизу состояния матери. Его целью было признать, что Валентина Андреевна не осознавала своих действий, когда незадолго до смерти оформила нотариально заверенную дарственную на принадлежавшую ей комнату своему правнуку. Безгачев пригласил в суд свидетелями свою соседку и близких родственников. Те дали противоречивые и даже недостоверные показания. Несмотря на это, экспертиза построила свои выводы именно на них, не приняв к сведению справки из медучреждений и записи лечащих врачей Зиновьевой, и признал, что она «не могла понимать значения своих действий и руководить ими». Правда, однажды после очередного судебного разбирательства Валерий Безгачев в перепалке заявил, что у него хватит денег и на другие экспертизы. Это дало основания родственникам предполагать, что эксперты были подкуплены. Они написали заявление в УВД. Пока ведётся следствие. Возможно, после его завершения будет заведено уголовное дело.

В другом случае умерший Андрей Аман оставил завещание на комнату своей бывшей гражданской жене Валентине Алмакаевой, с которой не жил уже несколько лет. Законную жену Татьяну Аман смутила подпись в завещании. Ещё больше её удивили результаты посмертной психолого-психиатрической экспертизы. Тем более что Алмакаева как-то связана с этой системой — работала на скорой психиатрической помощи.

Не сдаваться!

Что делать родственникам, если они не согласны с выводами экспертов? Тем более если они подозревают их в недобросовестности и даже коррумпированности. Первое, что приходит на ум любому человеку, — потребовать от суда повторной экспертизы. Но суд отказал в этом Наталье Чернышовой, племяннице Безгачева, защищавшей интересы своего сына. За помощью она обратилась в надзорные органы — краевые Минздрав и управление Росздравнадзора. Но те вежливо отослали её обратно в суд.

Татьяна Аман заказывала независимую экспертизу в Москве, заплатив за неё круглую сумму. Суд не принял её к рассмотрению. Для обеих женщин круг замкнулся. Что делать им дальше?

Говорят ещё 5-6 лет назад суды практиковали назначение повторной экспертизы. Причём порой делали это по нескольку раз, пытаясь добиться истины. Ведь, по мнению правозащитников, многие эксперты далеки от совершенства. Нередко берутся за работу из материальной или иной заинтересованности. Часто из-за своей загруженности и практики совмещения нескольких ставок делают это поверхностно, второпях, не вникая в важные детали. Сейчас суды в большинстве своём принимают решения по одной единственной, нередко дефектной экспертизе, поскольку для них главным приоритетом становится процесс ускорения рассмотрения дел. В погоне за этим показателем они теряют качество, совершая судебные ошибки.

Читайте так же:
Установление факта исполнимости судебного решения

Как ни печально, сегодня простому человеку, оставшемуся в подобной ситуации со своей проблемой один на один, обратиться некуда. Нет органа, способного его защитить! Очевидно, нашим законотворцам стоит задуматься над решением этой проблемы. А пока тем, кто не согласен с выводами экспертизы и решением суда, необходимо искать новые обстоятельства, по которым они смогут продолжать судиться. Главное — не сдаваться!

Нужна апелляционная экспертиза

Евгений КОЗЬМИНЫХ, директор Пермского медицинского правозащитного центра:

От заключения экспертизы зависят принимаемые судебные решения и, соответственно, судьба всего спорного имущества. Однако на практике многие заключения экспертов вызывают у участников судебного процесса закономерные сомнения в правильности экспертных выводов и, следовательно, в законности вынесенных на их основе судебных актов. Парадокс заключается в том, что пожаловаться на некачественно выполненную судебно-психиатрическую экспертизу (СПЭ) некуда. Если, например, обращаться в Минздрав, то он ответит, что СПЭ относится к судебным доказательствам и оценивается только судом. Если жаловаться в вышестоящие судебные инстанции, то всё обычно сводится к тому, что суд принимает решение на основе совокупности доказательств. На апелляционные жалобы проигравшей стороны будет даваться стандартный ответ, что, мол, экспертное заключение для суда вовсе не обязательно.

Для исключения негативной практики следует создать единый орган повторных судебных экспертиз (назовём его апелляционной экспертизой), куда суды будут обязаны направлять дела по первому же заявлению любой из сторон.

Мнения медиков не учли

Андрей ХОХРЯКОВ, врач-психиатр 1-й категории Пермской краевой психиатрической больницы:

В посмертной экспертизе основой для анализа должны служить медицинские сведения, а также информация, полученная от сотрудников социальных служб. При наличии соматических заболеваний привлекаются врачи сопутствующей заболеванию специальности. Представленный акт экспертизы не содержит сведений, полученных от участкового терапевта, не приглашался в качестве консультанта и врач-ревматолог.

В деле есть справки из разных медучреждений города, подтверждающие сохранность психической деятельности подэкспертной. Справка из территориального управления краевого Минсоцразвития информирует о том, что социальное обслуживание Зиновьевой не осуществлялось. Это позволяет сделать вывод о социальной адаптации подэкспертной.

У лиц, в отношении которых выносится решение о невозможности понимать значение своих действий и руководить ими, преобладают синдромы, свидетельствующие о глубине поражения психики. Информации, даже косвенным образом указывающей на наличие этого у Зиновьевой, нет. В данном случае можно лишь предполагать у подэкспертной наличие лёгкого когнитивного расстройства на конечный период жизни, которое не является психическим заболеванием.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию